Алексей Плотников, к.ю.н. (международное право)

Правосудие переходного периода — это всегда попытка общества преодолеть последствия предыдущих широкомасштабных нарушений, для того чтобы достичь справедливости и примирения [11]. В центре переходного правосудия всегда работа с прошлым. Рядом, и вслед за установлением фактов, выявлением нарушений, определением виновных, компенсациями, всегда следует вопрос об отношении общества к событиям, которые произошли. Не зря о переходном правосудии говорят как о праве встревоженных обществ [11], которые не могут продолжать существовать, пока не будет осмыслена определенная историческая ситуация, и этой ситуации будет дана оценка.

Такое осмысление происходит не только и не столько в правовой, сколько в философской, исторической и символической плоскости. Из всех проявлений правосудия переходного периода, такая работа с сознанием прошлого является наименее определенной и наиболее продолжительной. Невозможно точно определить момент ее начала и конца, показатели, которые указывали бы на завершенность, или достижения промежуточных целей. Так в Испании до сих пор идет дискуссия относительно гражданской войны 1936-1939 годов и роли Ф. Франко в испанской истории. В США далеко не исчерпано обсуждение рабовладения как части американской истории. Примеры можно продолжать, но из всех них будет очевидно, что масштабные и трагические исторические события порождают вихрь представлений, которые становятся частью самосознания общества и его исторической памяти.

Специальный докладчик ООН по культурным правам отмечает, что по периодам конфликтов и репрессий должна следовать активная мемориальная политика, которая является инструментом для обеспечения признания жертв как разновидности возмещения за массовые и грубые нарушения прав человека, и важная гарантия их не повторения. В частности, коренным народам следует обеспечивать возможность для символического признания геноцидов или иных нарушений в прошлом, а также для подтверждения вклада этих народов в общество [9].

В то же время, в отличие от правовых вопросов, в которых возможна единая квалификация определенных событий и действий, а также явное определение нарушителей и жертв, в символическом поле любые действия непременно будут носить оценочный характер, и такая оценка сама по себе может порождать зачатки нового конфликта. Более того, разногласия возможны не только относительно толкования фактов, но и в отношении самих фактов, даже установленных с помощью специальных механизмов, таких как комиссии правды, и даже признанных всеми сторонами прошлого конфликта [3]. Известным примером этого является оценка Катынской трагедии, относительно которой, даже после раскрытия документов и признания вины СССР, звучат заявления относительно ложности явно и недвусмысленно установленных фактов и фабрикация доказательств.

В любом случае, политика символов и памяти должна быть направлена ​​на признание и защиту интересов жертв нарушений, однако именно в этих интересах следует заботиться об убедительности такой политики и максимально возможное признание ее всеми группами общества. Крайне важно строить стратегию правосудия переходного периода в символически-мемориальной плоскости таким образом, чтобы она утверждала общее убеждение в недопустимости повторения жестокостей, веру в права человека и необходимость движения в будущее на основе справедливости и взаимного уважения [4].

Как представляется, любая политика символов и памяти в рамках механизма правосудия переходного периода должна завершаться созданием единой версии прошлого, с которой увязывалось бы все, или подавляющее большинство общества. Однако каким образом достичь такого единства так, чтобы не породить нового конфликта? Опыт стран, преодолевающих последствия нарушений прав коренных народов в прошлом показывает ряд возможных решений, с помощью которых можно вызвать активную общественную дискуссию, которая вела бы к диалогу с осмысления прошлого, при этом не создавая активного отвращения у отдельных групп.

Например, в Бразилии реализуется проект «Клиники показаний» (Clínicasdo Testemunho), с помощью которого удается одновременно собирать истории жертв, которые решили рассказать о своем опыте, предоставлять жертвам психологическую помощь и способствовать их реабилитации и получать новую информацию о событиях прошлого. Собранные истории лучше воспринимаются социумом благодаря их личному характеру. Показывая прошлое с разных сторон, они не вызывают глубоких споров [11]. Кроме того, этот подход позволяет уйти от государствоцентричного подхода и увидеть нарушения с человеческой перспективы. С этим может сочетаться поддержка местных инициатив с символическим уважением событий прошлого и построения коллективной памяти относительно отдельных мест и событий [6].

Для правосудия переходного периода для коренных народов, пострадавших от колониальной политики, политик перемещений и геноцида, важно также символическое восстановление связей между этими народами и их землями, а также важными для народа объектами. Традиционно, переименование используются доминирующей национальной или социальной группой для символического присвоения земель и собственности коренного народа. Поэтому возвращение традиционных названий становится важной частью политик правосудия переходного периода, которое способствует восстановлению справедливости [8].

Все элементы символического направления в правосудии коллективного периода объединяются в построении коллективной памяти. Ни один человек, даже если он сам был свидетелем событий, не в силах иметь личные представления о прошлом. Картина прошлого — это всегда результат воспоминаний многих людей, которые, с течением времени, остаются лишь в форме записанных свидетельств и документов. Поэтому представление о прошлом следует рассматривать как образ, существующий в уме многих людей, и формируется благодаря коллективным усилиям по познанию прошлого. Такой образ и называется коллективной памятью [7]. В отличие от личных воспоминаний, которые формируются независимо от воли лица, формирование коллективной памяти становится результатом коллективных усилий. Создание коллективной памяти должно становиться долгосрочным результатом любой стратегии правосудия переходного периода.

Украина осуществила некоторые важные шаги в символическом поле относительно коренных народов Крыма. Нельзя не приветствовать возвращение исторических названий некоторым населенным пунктам в Крыму [2], и обсуждение исторических названий других населенных пунктов [5]. Абсолютно необходимым и давно назревшим шагом стало признание депортации крымских татар геноцидом и установление дня памяти этой трагедии [1]. Эти меры, однако, остаются половинчатыми. Так, возвращение исторических названий в Крыму происходит в рамках общегосударственного процесса декоммунизации, и не полностью учитывает потребности в восстановлении крымскотатарской топонимики как таковой. Не наблюдается каких-либо заметных усилий относительно памяти геноцида крымчаков.

Происходит значительная работа по сбору свидетельств жертв нарушений прав человека как в прошлом, так и в современности, однако не выясненным остается вопрос о формировании коллективной памяти, которая стала бы фактором объединения всех жителей Крыма. Поэтому должны констатировать, что символическое направление правосудия переходного периода для коренных народов Крыма в Украине начато, но оно нуждается в дальнейшей активной и системной работе.

1. Про визнання геноциду кримськотатарського народу. Постанова Верховної Ради україни від 12.11.2015 № 792-VIII. URL: https://zakon.rada.gov.ua/laws/show/792-19#Text.

2. Про перейменування окремих населених пунктів та районів Автономної Республіки Крим та міста Севастополя. Постанова Верховної Ради України від 12.05.2016 № 1352-VIII.

3. Brants C. Transitional Justice: History-Telling, Collective Memory, and the Victim-Witness. International Journal of Conflict and Violence. 2013. No. 7. P. 36-49.

4. Brown K. Commemoration as Symbolic Reparation: New Narratives or Spaces of Conflict?. Human rights Review.2013. No 14. P. 273-289.

5. http://mip.gov.ua/files/foto/big_map_crt.jpeg.

6. International Center for Transitional Justice. Holding a Mirror to Society: Acknowledgment and the Struggle for Indigenous Peoples Rights. URL: https://www.ictj.org/news/holding-mirror-society-acknowledgment-and-struggle-indigenous-peoples-rights.

7. Koval D. The Eleventh Dimension of the International Criminal Courts: Collective Memory and Social Systems. Post-Conflict Justice in Ukraine: Materials of the Conference. Kyiv, Ukraine 26–27 May 2017. P. 9-11.

8. Mona A. Conceptualizing Indigenous Historical Justice Toward a Mutual Recognition with State in Taiwan. Washington International Law Journal, 2019, Vol. 28. P. 653-676.

9. Report of the Special Rapporteur in the field of cultural rights, Farida Shaheed. Memorialization processes. A/HRC/25/49. URL: https://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/RegularSessions/Session25/Documents/A_HRC_25_49_ENG.DOC.

10. Transitional Justice in Troubled Societies. Ed. by A. Fatić, K. Bachmann, I. Lyubashenko. Rowman & Littlefield International, 2020.

11. United Nations Approach to Transitional Justice: Guidance Note of the Secretary General. United Nations, 2010. URL: https://www.un.org/ruleoflaw/files/TJ_Guidance_Note_March_2010FINAL.pdf.

12. Vital-Brasil V. An ethical and aesthetic challenge: symbolic reparation and the construction of memory. Torture. 2017. No. 27. P. 70-83.