Аспекты защиты прав, обеспечения статуса внутренне перемещенных лиц (далее — ВПЛ) и реализации соответствующих интересов государства и общества возникло в правовой жизни Украины после начала межгосударственного конфликта в Крыму и на Востоке страны. Несмотря на наличие сформированного (по состоянию на начало XXI в.) соответствующего международного правового института ВПЛ, что среди прочего имеет отражение на уровне актов ООН и права Совета Европы и в практике ЕСПЧ — не только национальное законодательство Украины, но и отечественная правовая наука и образование практически не уделяли внимание этой проблематике до 2014 г.. в частности из-за этого первые одобренные в 2014 в Украине подзаконные нормативные акты по проблеме ВПЛ даже употребляли другую, вместо признанной на уровне ООН и СЕ, терминологию.

Об этом пишет доктор юридических наук, профессор Борис Бабин.

К сожалению, такая ситуация не существенно изменилась за срок, который истек с начала конфликта, о чем свидетельствует и анализ Рекомендаций парламентских слушаний по вопросам ВПЛ, утвержденных парламентским постановлением от 31 марта 2016 № 1074-VIII. Этот документ, обзорно описывая национальную нормативную базу по вопросам ВПЛ, не содержит ссылок на действующие международные акты по правам ВПЛ, включая имеющиеся решения ЕСПЧ по соответствующей проблематике, не предлагает реальные изменения в законодательство относительно компетенции правоохранительных органов по вопросам ВПЛ и к их соответствующему организационному обеспечению.

Первым существенным шагом вперед в развитии соответствующей национальной юридической доктрины следует считать разработанную в 2015-2016 гг. экспертную монографическую работу «Совершенствование национального законодательства Украины относительно защиты прав человека ВПЛ». Это исследование было осуществлено как составляющая проекта СЕ «Усиление защиты прав человека ВПЛ в Украине», который начал активную фазу имплементации с января 2016. Руководство и координацию работы исследовательской команды было осуществлено международным экспертом по внутреннему перемещению Эрин Муни, анализ национального законодательства был проведен украинскими правозащитниками, а раскрытие содержания стандартов СЕ -экспертами Центра адвокации стандартов Совета Европы (ACCESS). Представители СЕ также финализировали и подготовили это исследование для публикации. Это исследование можно считать реализацией п. 122 Плана действий по реализации Национальной стратегии в области прав человека на период до 2020 года, утвержденного распоряжением правительства № 1393-p от 23 ноября 2015, о разработке и утверждении методических рекомендаций по проведению экспертизы проектов нормативно правовых актов, затрагивающих права ВПЛ, на соответствие Руководящим принципам ООН по вопросам перемещения внутри страны.

Впрочем, стоит указать, что не только Руководящие принципы по вопросу перемещения лиц внутри страны 1998, одобренные ЭКОСОС ООН (E / CN.4 / 1998/53 / Add.2), являются соответствующим международным стандартом по вопросам деятельности правоохранительных органов в сфере ВПЛ. Следует упомянуть и о соответствующие резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1994 48/135, 1996г. 50/195, 1998г. 52/130, 2000 г. 54/167, 2002 г. 56/164, 2004 г. 58/177, 2006 г. 60/168, 2007 62/153, 2008 63/286, 2010 64/162, посвященные тематике ВПЛ, про соответствующие резолюции Комиссии по правам человека ООН 1992 1992/73, 1993 г.  1993/95, в 1994 г. 1994/68, 1995г. 1995/57, 1996г. 1996/52, 1997г. 1997/39, 1998г. 1998/50, в 1999 г. 1999/47, в 2000 г. 2000/53, 2001 г. 2001/54, 2002 г. 2002/56, 2003 г. 2003/51, 2004 г. 2004/55, 2005 г. 2005/46, и позже — Совета по правам человека ООН, в частности 2007 г. 6/32, 2010 г. 14/6 и 2013 23/8; о докладах Специального докладчика по вопросу о правах ВПЛ, мандат которого одобрен Советом по правам человека ООН.

Например, Рамочная программа поиска долгосрочных решений в интересах ВПЛ 2009, предложенная Специальным докладчиком (A / HRC / 13/21 / Add.4), предусматривает приоритетную ответственность за национальными органами власти по проблемам ВПЛ и приоритетность проблемы прав ВПЛ среди других проблем. Такое определение приоритетов как международный стандарт критически относиться к нормам ч. 3 ст. 15 Закона Украины «Об обеспечении прав и свобод внутренне перемещенных лиц» от 20 октября 2014 № 1706-VII и ч.ч. 3, 6 ст. 5 Закона Украины от 15 апреля 2014 № 1207-VII «Об обеспечении прав и свобод граждан и правового режим на временно оккупированной территории Украины» относительно перекладывания расходов и компенсаций для ВПЛ и населения ВОТ исключительно на государство-агрессора. Стоит упомянуть и несколько важных для правоохранительных органов норм актов Совета Европы, одобренных по вопросам ВПЛ, таких как рекомендации Комитета министров Совета Европы Rec (2006) 6 «О внутренне перемещенных лиц», рекомендация ПАСЕ 1877 (2009) «Люди, забытые Европой: защита прав человека длительно перемещенных лиц» и резолюция ПАСЕ 1708 (2010) «Решение вопросов, касающихся имущества беженцев и перемещенных лиц». Среди прочего рекомендация ПАСЕ 1877 (2009) указывает на нужды: расширение возможностей ВПЛ по делу самостоятельной защиты своих прав; расследование всех преступлений против человечности, военных преступлений и фактов межнационального насилия и привлечения виновных к ответственности; восстановление имущественных или жилищных прав или неотложной, реальной и справедливой компенсации; обеспечение возможностью ВПЛ пользоваться бесплатной правовой помощью. Резолюция ПАСЕ 1708 (2010) дополнительно предусматривает необходимость быстрых, доступных и эффективных процедур предъявления претензий на возмещение убытков и их рассмотрение по ускоренной процедуре; потребность в независимости, беспристрастности и компетентности третейских органов по вопросам реституции и компенсации, в том числе путем привлечения иностранных членов.

Дополнительно следует привести в качестве внешнего примера нормы Конвенции Африканского союза о внутренне перемещенных лицах (Кампальськая конвенция) в 2009., что объединяет сегодня 24 страны. Этот акт среди прочего предусматривает специальную ответственность вооруженных сил и силовых структур по обеспечению прав ВПЛ и устанавливает потребности уважения и обеспечения уважения к: гуманности и человеческого достоинства ВПЛ, прав человека ВПЛ, требований МГП по ВПЛ, гражданского характера ВПЛ и их не втягивания в конфликт как его средство. Также Кампальськая конвенция указывает на необходимость индивидуальной ответственности за действия, которые привели к перемещению на национальном и международном уровнях. К сожалению, в отечественной практике наблюдается ненадлежащий уровень использования правоохранительными органами в делах по вопросам ВПЛ международных документов, которые квалифицируют причины и природу ограничения прав ВПЛ в Украине. Это такие политико-правовые акты, как резолюции Генассамблеи ООН от 27 марта 2014 68/262 и от 19 декабря 2016 71/205, резолюции ПАСЕ от 2 октября 2014 № 2018 (2014), 27 января 2015 № 2028 (2015), 28 января 2015 № 2034 (2015), 24 июня 2015 № 2063 (2015), 25 июня 2015 № 2067 (2015), 1 октября 2015 № 2078 (2015), 26 января 2016 № 2087 (2016), 28 января 2016 № 2096 (2016), 21 апреля 2016 № 2112 (2016), тематические резолюции ПА ОБСЕ ее 23-25 ​​сессии. Также это международные акты, имеющие обязывающий характер, в частности Заключительные замечания Комитета ООН по правам человека от 31 марта 2015 CCPR / C / RUS / CO / 7.

Следует констатировать ненадлежащий уровень имплементации духа и буквы международных стандартов по правам ВПЛ в национальном законодательстве, в частности относительно компетенции правоохранительных органов и процессуальных отношений. Так, упомянутый закон Украины № 1706-VII и другие акты законодательства не предусмотрели установку специальных составов преступлений и правонарушений в сфере ВПЛ; не ввели специальную компетенцию правоохранительных органов по вопросам ВПЛ (кроме отдельных функций Государственной миграционной службы в п. 4 ч. 1 ст. 11) и обошли вопрос специальных механизмов взаимодействия ВПЛ и правоохранительных органов. В п. 1 ч. 4 ст. 20 закона Украины № 1706-VII правительству Украины в течение трех месяцев со дня вступления в силу данного закона приписывалось подготовить и внести на рассмотрение парламента предложения по изменениям в КУоАП в части ответственности должностных или служебных лиц за нарушение прав, свобод и законных интересов ВПЛ во время их регистрации , предоставления социальных услуг и информации про имеющиеся места временного поселения и возможностей трудоустройства, что фактически не было сделано до сих пор. Законом Украины «Об осуществлении правосудия и уголовного производства в связи с проведением антитеррористической операции» от 12 августа 2014 № 1632-VII был установлен порядок определения территориальной подсудности и подследственности уголовных правонарушений в районе проведения антитеррористической операции. Местные общие и апелляционные суды, получавших такую ​​подсудность, должны были определиться председателем Высшего специализированного суда по рассмотрению гражданских и уголовных дел (что было осуществлено распоряжением от 2 сентября 2014 № 2710 / 38-14), а следственные органы по вопросам уголовных правонарушений, совершенных в районе проведения антитеррористической операции, в случае невозможности осуществлять досудебное расследование по месту их совершения — Генеральным прокурором.

В то же время по ст. 12 Закона № 1207-VII территориальную подсудность уголовных производств, подсудных расположенных на территории АР Крым и г. Севастополь судам, было передано одному «из районных судов г. Киев, определенным Апелляционным судом города Киева» и Апелляционному суду г. Киева. По абз. 2 ч. 1 этой статьи вопросы, относящиеся к полномочиям следственного судьи, по уголовным производствам, которые находились в 2014 на стадии досудебного расследования и осуществлялись на территории АР Крым и г. Севастополя, должны были рассматриваться следственными судьями районных судов г. Киев, определенными Апелляционным судом г. Киев. По ч. 2 этой статьи подследственность уголовных преступлений, совершенных на временно оккупированной территории Украины в Крыму, определяется Генеральной прокуратурой Украины.

Следует добавить, что в отличие от Донецкой и Луганской областей, где апелляционные судебные инстанции, региональные органы Национальной полиции, СБУ и прокуратуры остались в рамках региона и сохранили соответствующую процессуальную связь, Главные управления Нацполиции и СБУ в АР Крым и г. Севастополе были восстановлены в 2015 и расположены в других регионах (г. Херсон и г. Одесса). При этом Прокуратуру АР Крым было восстановлено с нарушением норм абз. 2 п. 25 ч. 2 ст. 26 Конституции АР Крым 1998, в г. Киев. Поэтому нормы абз. 2 ч. 1 ст. 12 Закона № 1207-VII в современных условиях не действуют, что среди прочего нашло подтверждение в текущей судебной практике [1].

1. Постановление следственного судьи Приморского районного суда г. Одессы 1 «кс» / 522/13631/16 от 5 августа 2016 по делу № 522/9611/16-к; URL: http://www.reyestr.court.gov.ua/Review/60771626