Крымский полуостров был оккупирован Российской Федерацией весной 2014 года в рамках «гибридной войны» России против Украины. Полуостров стал фактическим российским эксклавом, получая более 80% своей воды, 85% электроэнергии, 34% природного газа и почти 60% продуктов питания из Украины [1]. При таких условиях идея прекратить эти поставки витала в украинском воздухе. Уже весной 2014 года украинская власть перекрыла поставки воды по Северо-Крымскому каналу — водном пути, доставляющему воду из Днепра в Крым. При этом Государственное агентство водных ресурсов Украины пояснило, что не удалось достичь договоренности с крымскими потребителями по цене и объему воды. Осенью 2015 года общественные активисты, которые представляли украинские и крымскотатарские общественные организации, инициировали то, что они назвали «блокадой Крыма», — ряд мероприятий, направленных на ограничение доставки грузов и электроэнергии на полуостров. Самопровозглашенную блокаду дорожных дорог было снято в начале 2016 года, однако поставки электроэнергии из Украины не восстановлены.

Об этом пишет кандидат юридических наук Алексей Плотников.

Блокада привела к дефициту воды для сельскохозяйственных и промышленных нужд и заставила российскую de facto власть в Крыму искать альтернативные решения. Российские чиновники регулярно обращались в международные органы с требованием принять меры, чтобы побудить Украину к прекращению водной блокады. Совсем недавно российская делегация в Совете ООН по правам человека обратилась к ООН с просьбой отреагировать на «блокаду» [2].

В данной заметке описано почему российская линия аргументации является неправильной и обманчивой. Причина, в первую очередь, заключается в том, что термин «блокада» в международном праве далеко не установлен, и никоим образом действия Украины по блокированию подачи воды или действия общественных активистов, не подпадают ни под одно доступное определение «блокады» в международном праве.

В международном праве нет четкого определения понятия «блокада». Оно связывается, как правило, с морской блокадой побережья враждебного государства. Парижская декларация 1856 г. [3], Лондонская декларация 1909 г. [4] и ряд двусторонних и многосторонних соглашений [подробное описание и анализ см .: 5] предусматривают права и обязанности блокирующих военно-морских сил, права нейтралов, ограничения блокады, тому подобное. Ласса Оппенгейм определял блокаду как «блокирование военнослужащими доступ к побережью противника или его части с целью предотвращения проникновения и выхода судов или летательных аппаратов всех народов» [6, с. 768]. Ф. А. Бойл в своем широко известном определении описывал блокаду как «воинственные меры, которые принимает государство для предотвращения прохождению судов и летательных аппаратов в и из другой страны» [7, ​​с. 117].

Советская, украинская и российская доктрина разделяют подобное понимание блокады. Советские ученые определяли блокаду как «ограничение военно-морскими силами воюющих государств доступа с моря к берегам, контролируемых врагом, или нейтрального государства, что помогает противнику» [8, c. 93; 9, с. 93]. Современный российский учебник по международному гуманитарному праву описывает блокаду как принудительные военные действия, направленные против берегов или портов враждебного государства [10, c. 43]. Так же в украинских учебниках понятие блокады связано с военно-морской войной [11 c. 292]. Примечательно, что и украинской, и российской доктрине не хватает глубоких исследований международного права блокады.

Современное состояние дел вокруг Крыма не подпадает под определение блокады в международном праве, пока Украина не блокирует берега или порты Крыма, и единственным случаем морской блокады в течение всего кризиса была блокада украинских судов в крымских портах Россией весной 2014 года. Однако, при отсутствии общепринятого определения, ничто не мешает более широкому толкованию этого термина, чтобы оно включало в себя наземную блокаду.

В 1868 г.., право блокады еще не было устойчивым, И. Блунчли писал, что «блокада может быть установлена ​​как с суши, так и с моря — сухопутная и морская блокада» [12, S. 304]. Дальнейшая практика блокад и правовое регулирование блокад включала почти исключительно блокады побережья и портов. Сухопутные войны в XIX и XX веке обычно проходили в форме массовых вооруженных боевых действий, которые сами препятствовали любому сухопутному сообщению между воюющими силами, и поэтому сухопутные блокады просто не рассматривались. При отсутствии наземных блокад не было разработано правовых норм в отношении таких блокад.

Современная доктрина международного права, особенно Руководство Сан-Ремо [13, с. 2] и Таллиннское пособие [14 с. 9], кажется, расширяет толкование этого термина путем распространения правил блокады на воздушные суда. Это определенным образом можно объяснить влиянием Конвенции ООН по морскому праву, которая включает самолеты к предмету регулирования морского права, но, с другой стороны, такая доктринальная разработка демонстрирует, что международное право блокады может касаться не только судов, но и распространяться на другие виды транспорта. Однако это развитие является скорее теоретическим, чем практическим. Даже если предположить, что существует обычное право блокады, которое накладывает обязательства и на Украину и на Россию, этот обычай, очевидно, включает только военно-морские блокады. Украина не блокирует крымские побережья или порты и не имеет возможности это сделать, потому действующее обычное право морской блокады не распространяется на ситуацию вокруг Крыма.

1.         Залежність Криму від материкової України. http://www.bbc.com/ukrainian/business/2015/09/150922_crimea_economy_blockade_az.

2.         Ivan Abazher: Ukraine’s Crimea water blockade requires specific intervention and a principled international response. https://www.oprf.ru/en/press/news/2019/newsitem/50217.

3.         Declaration Respecting Maritime Law. Paris, 16 April, 1856. https://www.icrc.org/applic/ihl/ihl.nsf/Article.xsp?action=openDocument&documentId=473FCB0F41DCC63BC12563CD0051492D. 

4.         Declaration concerning the Laws of Naval War. London, 26 February 1909. https://www.icrc.org/applic/ihl/ihl.nsf/Article.xsp?action=openDocument&documentId=473FCB0F41DCC63BC12563CD0051492D.

5.         von Heinegg W.H. Naval Blockade. International Law Studies, Vol. 75. International Law Across the Spectrum of Conflict. Essays in Honour of Professor L.C. Green on the Occasion of His Eightieth Birthday; Ed. By M.N. Schmitt, 2000. – P. 203-230.

6.         Oppenheim L. International Law: A Treatiese. 7th ed. London: Longmans Green & Co., 1952. Vol. II. Disputes, War and Neutrality. — 941 p.

7.         Boyle F.A. Protesting power: war, resistance and law. Lanham: Rowman & Littlefield Publishers Inc., 2008. 234 p.

8.         Международное право / Под. Ред. И.И. Лукашука. Москва : Госюриздат, 1957. 472 с.

9.         Колодкин А.Л. Морская блокада и современное международное право, Советское государство и право, 1963, № 4. С. 92-103.

10.       Батырь В.А. Международное гуманитарное право: Учебник для ВУЗов. Москва : ЮстицИнформ, 2015. 133 с.

11.       Буроменський М.В. Міжнародне право: Навчальний посібник. К. : Юрінком Інтер, 2006. 336 с.

12.       Bluntschli J.C.  Das moderne Völkerrecht der Civilisirten Staaten als Rechtsbuch. Nördlingen : C.H. Beckschen Buchhandlung, 1868. 520 S.

13.       San Remo Manual on International Law Applicable to Armed Conflicts at Sea,  International Review of the Red Cross, 1995, No 309.

14.       Tallinn Manual on the International Law Applicable to Cyber Warfare / Ed. by M.N. Schmitt. Cambridge: Cambridge University Press, 2013. 300 p.